В 2002 году российский президент Владимир Путин (Vladimir Putin) со своей кликой консервативно настроенных бывших сотрудников спецслужб активно создавал «управляемую демократию» в России, навязывая стране свое представление о «диктатуре закона». Добиваясь от прессы послушания и патриотизма, Кремль продолжал использовать различные органы государственного аппарата для обуздания независимых СМИ.

В общем и целом, независимая пресса продолжала в какой-то степени выражать плюрализм взглядов, но прямая критика президента или других высших чиновников стала более сдержанной и редкой, чем при президенте Ельцине (Yeltsin) в 1990-х годах. И хотя можно заметить, что администрация Путина не совсем безразлична к международному общественному мнению, проявляется это только в переходе от тактики неприкрытого давления к более изощренным и завуалированным методам. Так, вместо рейдов вооруженных сотрудников налоговой полиции средь бела дня СМИ теперь чаще подвергаются политически мотивированным судебным преследованиям и насильственной передаче в управление новым хозяевам. Между тем, в 2002 году в регионах России независимых журналистов продолжали убивать, лишать свободы и притеснять.

Наиболее откровенные попытки Кремля управлять СМИ были предприняты в конце октября, когда группа тяжело вооруженных чеченских боевиков захватила здание одного из московских театров, где в этот момент находилось около 700 человек, пришедших на представление мюзикла «Норд-Ост». Боевики требовали вывода российских войск из Чечни, разбитого войной региона на юге России. В то время как местные журналисты пытались освещать события на Дубровке, Кремль резко усилил контроль информации и угрожал урезать репортажи.

В течение кризиса, начавшегося 23 октября и закончившегося утром 26 октября, российское Министерство печати (Media Ministry) временно закрыло частный телевизионный канал «Московия» (Moskoviya), якобы за поддержку терроризма в репортажах с места событий.

А пока Анна Политковская (Anna Politkovskaya), военный корреспондент независимой московской «Новой газеты» (Novaya Gazeta), пыталась договориться об условиях освобождения заложников, министерство печати вынудило независимую радиостанцию «Эхо Москвы» (Ekho Moskvy) удалить с веб-сайта текст телефонного интервью с захватившим заложников боевиком. После того, как Путин приказал Федеральной службе безопасности (FSB) применить наркотический газ и взять театр штурмом (решение, в результате которого были убиты все боевики и погибли более 120 заложников), министерство вынесло предупреждение «Российской газете», ежедневной газете правительства Российской Федерации, за публикацию фотографии тела женщины, убитой боевиками.

Даже после того, как правительственные войска взяли здание театра штурмом, тем самым фактически положив конец кризису, Кремль «положил глаз» на СМИ, чьи репортажи вызвали недовольство властей. По информации некоторых связанных с вещательной сетью источников, глава администрации президента Александр Волошин и пресс-секретарь Александр Громов безрезультатно пытались оказать давление на телевизионный канал НТВ (NTV), добиваясь увольнения заместителя редактора информационной службы и ведущего Савика Шустера (Savik Shuster) за трансляцию интервью с удрученными родственниками некоторых из заложников. Российские посольства по всей Европе также перешли в наступление, порицая немецкое телевидение АРД (ARD), чешское телевидение и турецкие СМИ за критику при освещении кризиса.

В ноябре обе палаты Федерального Собрания приняли поправки к закону «О борьбе с терроризмом» и закону «О СМИ», рассматриваемые им во время кризиса. Поправки наложили запрет на публикацию и выпуск в эфир информации, оправдывающей экстремистскую деятельность и противодействие контртеррористическим операциям, затрудняющей контртеррористические операции либо раскрывающей тактику антитеррористиских операций.

Продемонстрировав редкую солидарность, руководство государственных и независимых СМИ и две конкурирующие ассоциации журналистов выпустили совместное заявление, призывающее Путина не подписывать поправки. По мнению группы, новые положения могли иметь слишком широкое применение и потенциально могли быть использованы для запрета любых дискуссий по поводу войны в Чечне и для того, чтобы не допустить критического освещения в СМИ реакции властей на кризисные ситуации. Комитет защиты журналистов (КЗЖ) (CPJ) тоже направил письмо президенту. 25 ноября Путин наложил вето на поправки и вернул их в парламент на доработку. Хотя СМИ приветствовали вето, журналистов продолжала беспокоить возможность введения дополнительных юридических ограничений на репортажи о кризисных ситуациях.

Кризис с заложниками привлек внимание общественности к тяжелому положению чеченцев и их тянущейся войне за независимость, освещение которой для СМИ стало почти невозможным. Кремль продолжал политику информационного эмбарго в регионе, накладывающую ограничения на независимое освещение, как российскими, так и иностранными корреспондентами опустошительных последствий войны. Журналисты могли перемещаться только в сопровождении специально составленных отрядов милиции, что, наряду со страхом быть похищенными чеченскими боевиками, создавало трудности в общении с гражданским населением.

Когда в феврале журналист «Новой газеты» Политковская тайно посетила Чечню, чтобы проверить информацию о нарушениях прав человека, ее выследили сотрудники ФСБ, она была арестована российскими солдатами и продержана на военной базе целую ночь, а военные чиновники грозились отомстить Политковской за ее журналистику. В октябре Путин, недовольный тем, что «Радио Свобода» - финансируемое правительством США Радио Свободная Европа/Радио Свобода (RFE/RL) - стало более активно освещать конфликт в Чечне, расторг специальное соглашение о вещании с «Радио Свобода», сделав вещателя уязвимым для потенциальных юридических и административных притеснений.

На протяжении 2002 года Кремль продолжал консолидировать СМИ, находящиеся под властью государства и крупных предприятий, связанных с Путиным. В июне Путин назначил генерал-лейтенанта ФСБ Александра Здановича, критиковавшего освещение СМИ войны в Чечне, на пост главного заместителя председателя Всероссийской государственной телевизионной и радиовещательной компании (ВГТРК), курирующего государственный всероссийский телеканал РТР (RTR).

Тем временем союзники Кремля продолжали свою кампанию против независимого всероссийского телеканала TВ-6 (TV-6), принадлежащему находящемуся в изгнании оппоненту Путина, медиамагнату Борису Березовскому (Boris Berezovsky). Выполняя сложный финансовый маневр, в котором многие наблюдатели увидели кремлевский след, президиум Высшего арбитражного суда 11 января принял решение, оставляющее в силе ликвидацию Московской независимой вещательной корпорации, дочерней компанией которой был TВ-6.

27 марта Федеральная конкурсная комиссия выдала лицензию на принадлежавшую TВ-6 частоту вещания группе журналистов под руководством бывшего директора НТВ Евгения Киселева, вынужденному покинуть НТВ, когда государственная газовая монополия «Газпром» взяла в свои руки управление телеканалом. (До того НТВ контролировала холдинговая компания Медиа-Мост, которую возглавлял находящийся в изгнании медиамагнат и оппонент Путина Владимир Гусинский.) Новую компанию, переименованную в ТВС (TVS), теперь курируют два преданных Кремлю лица – бывший премьер-министр и высокопоставленный сотрудник КГБ Евгений Примаков и влиятельный промышленный лоббист Аркадий Вольский. Однако Киселеву и его команде удалось в значительной степени сохранить редакционную независимость и выпускать достаточно критические репортажи на ТВС.

«Новая газета», специализирующаяся на журналистских расследованиях, включая коррупцию в высших эшелонах власти, также продолжала сталкиваться с политически мотивированными исками и физической расправой над журналистами в связи с их репортажами. В конце февраля газета оказалась под угрозой закрытия, когда Басманный межмуниципальный суд Москвы постановил взыскать с газеты возмещение ущерба по искам о клевете на сумму в 45 миллионов рублей (1,45 миллиона долларов США) в пользу судьи Краснодарского краевого суда и финансового учреждения «Межпромбанк». Однако в июне банк отказался от своего права на возмещение убытков и позволил газете продолжать работу. 11 марта в городе Сочи было совершено покушение на жизнь корреспондента «Новой газеты» Сергея Золовкина, до этого получавшего угрозы смерти за репортажи об организованной преступности и коррупции в администрации Краснодарского края.

В начале марта КЗЖ отправил делегацию во Владивосток и Москву для встречи с военным журналистом Григорием Пасько, приговоренного к четырем годам тюремного заключения 25 декабря 2001 года. Пасько, который, будучи репортером газеты Тихоокеанского военно-морского флота «Боевая вахта» писал о вреде, наносимом окружающей среде российским флотом, был признан виновным в «государственной измене в форме шпионажа» за «намерение» передать секретные материалы японским СМИ. Делегация КЗЖ встретилась со сторонниками Пасько и представителями государственных ведомств, чтобы обсудить дело журналиста, но на встречу с самим Пасько разрешения не получила. Несмотря на то, что адвокаты Пасько обжаловали решение суда, 25 июня Военная коллегия Верховного суда оставила приговор в силе. Однако 23 января 2003 года, отсидев две трети срока, Пасько был условно-досрочно освобожден из колонии за примерное поведение.

Притеснения журналистов оставались повсеместным явлением в российской провинции, где влиятельные местные политики и бизнесмены часто крайне нетерпимы к любым критике. Например, после того как 24 июня на ежегодной пресс-конференции Путина в Москве два журналиста задали вопросы о коррупции в их регионах, местные власти отомстили им. Дина Оюн, редактор веб-сайта «Тува онлайн» (Tuva Online), задала Путину вопрос о подтасовке голосов на выборах в сибирской республике Тува. После этого глава местной избирательной комиссии обратился в местную прокуратуру с просьбой проверить обвинения, содержавшиеся в заявлении Оюн, и привлечь журналистку к суду за распространение якобы ложной информации. Алексей Василевский (Aleksei Vasilevsky), журналист газеты «Нарьяна вындер», выходящей в Ненецком автономном округе на севере страны, задал Путину вопрос о расследовании случаев коррупции в местных органах власти. На следующей неделе Ольга Чебурина (Olga Cheburina), главный редактор газеты, в которой работал Василевский, была уволена под давлением местных властей.

Государственные органы продолжали осуществлять надзор за интернетом с помощью нормативных актов, обязывающих российских интернет-провайдеров устанавливать мониторинговую аппаратуру, пропускающую весь сетевой трафик через серверы, контролируемые местными правоохранительными органами.

Кроме того, журналисты в России продолжали подвергаться физической расправе в отместку за их репортажи, и в 2002 году три журналиста были убиты в результате своей профессиональной деятельности. В этот же период КЗЖ зафиксировал еще 14 случаев убийства журналистов по мотивам, не связанным с их профессиональной деятельностью, что свидетельствует о необузданной преступности и насилия в российском обществе.

26 июня Московский окружной военный суд оправдал шестерых подозреваемых, обвиненных в убийстве в октябре 1994 года Дмитрия Холодова, в том числе пятерых бывших офицеров вооруженных сил и заместителя начальника частной охранной фирмы. Будучи репортером московской независимой газеты «Московский комсомолец», Холодов специализировался на журналистских расследованиях и много писал о коррупции в российских военных кругах. Холодов погиб, открыв начиненный взрывчаткой дипломат, в котором, как ему сообщили, находились секретные документы, свидетельствующие о коррупции в высших эшелонах вооруженных сил. Журналистов возмутило решение судьи о том, что имеющихся улик недостаточно для доказательства вины подозреваемых, несмотря на то, что некоторые из них подтвердили факт своего участия в этом преступлении, а министр обороны Павел Грачев признал, что поручил своим подчиненным «разобраться» с журналистами, публиковавшими критические репортажи о военных. (Грачев настаивал, что он не имел в виду убийство). Этот случай подчеркнул, сколь широко распространены в стране расправа над журналистами и культура безнаказанности, процветающая в России в результате бездействия Кремля и местных лидеров.